Уже на второй неделе лекарство перестало приносить желаемое облегчение. Ей становилось все хуже, но ни за что на свете она не созналась бы в этом Теане. Будь на ее месте Лонерин, он сразу бы заметил, что с ней творится что-то неладное. Он схватил бы ее за руку, внимательно осмотрел девушку, и его глаза наполнились бы искренним состраданием, впрочем, в сущности, именно это и побудило разбойницу расстаться с магом.

Теана, казалось, была погружена в свой внутренний мир. Обе девушки, объединенные волею обстоятельств, были абсолютно чуждыми друг другу людьми. По этой причине Дубэ решила стиснуть зубы и продолжать изображать безразличие. Она не доверяла своей спутнице, но в конце концов вынуждена была сдаться. Ей становилось все хуже. Она чувствовала растущую в груди ярость зверя, руки начали дрожать, ночью мучили кошмары, наполненные убийствами и кровопролитием. После этого она решилась во всем признаться:

— У меня проблемы.

Ее собственный голос охрип до неузнаваемости. Теана, сидевшая рядом с ней у костра, судя по тому, как странно она посмотрела на разбойницу, должно быть, заметила это. На какое-то мгновение Дубэ с сожалением вспомнила о внимании к ней Лонерина. В нескольких словах она объяснила ситуацию. Ей было стыдно. Она впервые показала Теане свою слабость, что было равносильно раскрыть ужасную тайну незнакомому человеку.

Теана огляделась, и Дубэ показалось, что та растерялась.

— Если бы со мной были мои вещи… — пробормотала девушка.

Затем она встала.

— Жди меня здесь, — добавила она и скрылась в гуще леса.

Назад она вернулась с травами и парой веточек, у которых дорогой оборвала все листья.

— Покажи руку, — сказала Теана.

Дубэ повиновалась. Она чувствовала себя голой и беззащитной, так же как и всегда, когда кто-нибудь ее осматривал.

Теана долго смотрела на клеймо, поглаживая его руками и тихим голосом приговаривая какие-то заклинания. Затем разжевала собранные ею травы и наложила их на руку. С полузакрытыми глазами, слегка покачивая головой, она водила ветками по руке Дубэ.