– Что, милок, хорошенько сегодня. Прям чудо, а не денек. – Прозвучал старушечий голос.

Петр обернулся, и заметил на скамейке перед домом Ефросинью Степановну из восьмой квартиры. Попросту бабу Фросю. Ее все так звали. Петр помнил, что в детстве любил захаживать к ней в гости. У нее на столе всегда стояла банка с вишневым вареньем, накрытая цветастой тряпочкой, и блюдо с леденцами и ирисками. Петр любил ириски. Может, оттого и стал верным другом окрестных стоматологов.

– И не говорите, баба Фрося. Обалденное утро. Давно такого не было. Как вы чувствуете себя? Здоровьице?

– Да ничего … – протянула баба Фрося, и добавила, – … хорошего. Согласно возрасту все, сынок. Согласно возрасту.

– Вы если что звоните. У вас же есть мой телефон. Всегда помогу, – серьезно сказал Петр.

– Есть номер твой. Есть, Петенька. Ты не беспокойся. Позвоню. Обязательно позвоню. Мне вот только и не нужно ничего. Все есть то. За продуктами я и сама могу. Да по хозяйству копошиться пока тоже. Ты не беспокойся. Бог даст, еще лет сто проживу.

Петр кивнул.

Он знал, что она никогда ему не позвонит. Не захочет отвлекать серьезного человека от важных дел. Возможно, что и визитку его уже давно утеряла, или попросту выбросила в помойное ведро.

– Эх, а на Волге-то как сегодня. Сейчас бы на Метеор и до дачи. А там удочки в руки и на берег. Красота. – Протянул Петр.

Отчего-то ему совсем не хотелось уходить. Так бы и стоял до вечера подле бабы Фроси и разговаривал. Рядом с ней он всегда ощущал невосполнимое – утерянное детство. Но дела напоминали о себе. В кармане пиджака запищал телефон. Петр нащупал рукой трубку, и нажал кнопку сброса.

– Поеду я. Уже ищут. – Словно извиняясь, сказал Петр.

– Езжай, милок. Ты не беспокойся. Нормально все у меня. Себя береги. Кофе не проливай на брюки. Так и зашпариться недолго.

Последние слова бабы Фроси заставили Петра вздрогнуть. Он обернулся, нервно оглядел брючину. Неужели так заметно пятно. Но ничего не разглядел. Недоуменно хмыкнув, Петр направился к автомобилю.