Уэл-тэр опять сделал паузу, готовясь к заключительному удару и словно оглядываясь, не нанесут ли ему самому удара в спину.

Так и случилось. Принцесса сделала повелительный жест все тому же белокурому офицеру, который послушно отдал честь и отправился к маленькому пульту у стены.

– Мне жаль огорчать тебя, – мягким и грустным голосом произнесла Лен-ера. При этом ее глаза пылали таким гневом, что не приходилось сомневаться в поддельности тона. – но даже это предусмотрел бедный отец…

Уэл-тэр всего на мгновение не смог скрыть удивления, и этого оказалось достаточно, чтобы понять, как сильно его задели.

Офицер стоял выпрямившись, изображая готовность выполнить свою последнюю и наиболее важную миссию на этом совете. Лен-ера кивнула.

– Да, Уэл-тэр, да, лорги Королевства, отцом оставлено своего рода завещание, сомневаться в подлинности которого невозможно – никому еще не удавалось подделать биокод Его Величества! – принцесса закрыла глаза, а Уэл-тэр задумчиво посмотрел на стену, перед которой в этот момент появилась голограмма Неск-тэра, стоящего в одном из личных покоев дворца.

Откуда-то издалека донесся спокойный бархатный баритон короля:

– Судьба Королевства предрешена. Не стоит огорчаться, моя девочка: я устал, просто очень устал. У тебя впереди счастливая и долгая жизнь, а первые неприятности только внесут разнообразие и помогут тверже смотреть в будущее. У тебя все должно быть и будет хорошо. Я знаю это, как знаю, что поступаю единственно верно. Не печалься и всегда помни: я просто не мог поступить иначе…

Мне трудно обращаться к тебе сейчас, когда решение уже принято, и будущее видится мне ясно и четко. Только теперь я понимаю, почему должен уйти, и только теперь вижу тех, кто придет ко мне на смену… Ты сможешь понять меня, но не сейчас и еще очень не скоро. Мой долг, мой последний долг сохранить твое счастье, Лен-ера. История же Королевства теперь ляжет на новую ветвь. Изменится вся ваша жизнь – перемены затронут всех и даже тех, кто совсем не готов к ним…