С'йито уставился на него.

— Что ты вообще знаешь о Йун-Йуужане?

— Я познал правду. Йуужань-вонги своим приходом раскрыли мне глаза, и я понял, что боги существуют. Их милостью даже пленники увидят истину.

С'йито решительно покачал головой:

— Этих пленников уже не обратить в нашу веру. Для них война окончена. Но в конце концов все склонятся перед Йун-Йуужанем.

Он подал знак часовым:

— Пропустить развозчика еды.

В самой большой из деревянных хижин, каждая из которых была построена руками самих военнопленных, делать было нечего, кроме как ухаживать за больными и умирающими, убивать дневные часы за разговорами и азартными играми и тоскливо ждать, когда принесут еду. Напряжённую тишину изредка нарушал хриплый кашель или смех. Йуужань-вонги не посылали военнопленных работать на виллиповых полях, как и на другие работы в лагере или за его пределами, и до сих пор на допросы вызывали только старших офицеров.

Большая часть этого сборища заключённых попала в плен при Билбринджи, но другие были доставлены с более далёких планет, таких как Яг'Дул, Антар-4 и Орд Мантелл. Они были одеты в лохмотья, оставшиеся от военной формы и лётных комбинезонов. Их измученные и исхудалые тела — безволосые и мохнатые, гладкие и мясистые — были покрыты потом и грязью. Всех их объединяли общегалактический язык и — что более важно — глубокая и непоколебимая ненависть к йуужань-вонгам.

Тот факт, что они не были убиты на месте, означал, что их приберегали для жертвоприношения — скорее всего, в ознаменование завершения терраформирования Селвариса или накануне неминуемой битвы с силами Галактического Альянса.

— Жратва прибыла! — сообщил человек, стоявший у входа.

Раздались редкие радостные возгласы; все, кто мог, поднялись на ноги, образовав чёткую очередь — свидетельство дисциплины, неизменно демонстрируемой военнопленными. Несколько пленников — с расширенными глазами, сглатывая слюну при мысли о еде — поспешили на улицу, чтобы помочь разгрузить тележку и занести всё внутрь.