— О Боже, которого нет! — несколько странно воскликнул он. — Чуть не забыл.

Хитрец! Разве такие люди что-нибудь забывают?

— Возьмите еще вот это.

Маленький желтый конверт. Не заклеенный. И в нем — ну да, фотография, обгоревшая с двух углов. Слишком хорошо знакомая мне фотография.

— Что это? — глупо спросил я.

— Ее нашли на месте взрыва в Гамбурге. А Верба просила передать лично вам. Просто потому, что это именно ваша фотография.

— В каком смысле? — обалдел я.

— Вам виднее, — Чиньо пожал плечами…

…И все. Затерялся в толпе.

А с обгорелого фото мне улыбалась запредельно эротичная рыжая бестия Светлана Петрова, с которой я даже не был знаком, но, черт возьми, уже вхлопался из-за нее в какую-то зловещую историю.

Ну совершенно не нужна она мне сегодня, ну никаким боком не нужна! Господи! И при чем здесь Чиньо? При чем здесь Эльф? При чем здесь Верба, наконец? Что они придумывают? Ну ладно бы Татьяна хоть свою фотографию присылала, а то какой-то мистический гибрид всех моих женщин. А ведь именно так я и воспринял впервые этот загадочный и прекрасный образ, из-за которого почему-то сходили с ума те двое, спаленные в адском пламени гамбургского взрыва….

И все-таки я позвонил Вербе. Злой как черт.

— Татьяна, что за хреновину ты мне прислала?! — я орал по-английски и в оригинале оно звучало куда грубее.

— Остынь, дорогой, — проворковала Верба. — Ты не потерял папку с делами обитателей Покровского бульвара? Вот и вложи картинку в нее. Верни на место. Какого черта, спрашивается, ты дарил фотографию Рыжиковой Дитмару Линдеманну? Прозаик, ты сам все запутал. А получилось в итоге очень смешное совпадение. Эта Светлана как две капли воды похожа на Нику, жену Линевича и любовницу Эльфа. Понимаешь? Сходство точнее, чем у тебя с Малиным.