— Обычно, — поведал Кречет, на трассе меня никто не обходит.

— А если «порш» или, скажем, «додж-вайпер»? — поинтересовался я.

— Ну, если «порш»…. - проговорил он задумчиво. — Да их на весь Киев десятка полтора. Случалось. Конечно, случалось….

— А на «лендровере» вообще ездят с такой скоростью?

— Вообще — нет, но на моем — нормально. На поворотах, конечно, надо сбавлять, — добавил он, проходя поворот на ста сорока, впрочем довольно плавный поворот. — А то ведь и перевернуться можно.

Перевернуться не перевернулись, но в дверь меня вдавило капитально, и под этим наклоном я отчетливо увидал в правом зеркале серебристую «БМВ», проходившую этот вираж следом за нами примерно на той же скорости. Если не больше. Совершенно автоматически я отметил, что именно эта «бээмвуха» отпарковалась от стоянки буквально через секунду после нас.

— Это что, сопровождение? — мотнул я головой назад.

— Нет, это хвост, — сказал Лешка спокойно. — Скорее всего. В город въедем, поймем наверняка — тогда и оторвемся.

— А надо? — полюбопытствовал я.

— Да, в общем-то, нет, они все и так знают, откуда и куда я еду, просто не люблю, когда в затылок дышат. Да, а кстати, тебя сразу ко мне отвезти? Нинка дома. Обедом покормит. Или со мной в офис поедешь?

— Да лучше с тобой, — ответил я, не раздумывая. — Ты там надолго?

— Часа два, думаю, проторчать придется.

— Нормально. Кофе нальешь?

— Не вопрос, — улыбнулся Лешка. — Марьяна у меня отлично заваривает по-турецки.

«Бээмвуха» потеряла нас. А я за полчаса пути успел рассказать Кречету совсем не так мало: про Тополя и Вербу, окончательно сошедших с ума, про наши странные контакты с сотрудниками ЧГУ, про надежду перевербовать их, про зашедших в тупик яйцеголовых из Спрингеровского центра в Дуранго, не способных до сих пор дать обстоятельную оценку явлению точки сингулярности и мрачному пророчеству с таинственных дискет.