Когда майор наконец догнал друга, тот уже входил в отделение.
— Погоди, Серега, а что это было?
— Ты что, совсем ничего не помнишь?
— В смысле?
— В смысле, когда меня едва из органов не турнули. Когда именно ты настоял на том, чтобы меня из убойного в ДПС перевели и в звании понизили. Ты офицерский суд помнишь? Или пропил память уже? Из-за кого я тогда загремел, напомнить?
— Твою мать. — Серегин плюхнулся на табуретку — Так это его ты на наркотиках и изнасиловании взял тогда?
— Его. И его папашка…
— Слушай, — перебил его Серегин. — По поводу того офицерского суда и то, что тебя…
— Ты не понял, я не в претензии к тебе. Я тебе благодарен за тот случай. Если бы не тот скандал, который ты раздул, не перевод сюда, меня бы уволили. И был бы я, как тысячи других таких же неудачников. Стройку бы сторожил и с паленой водкой в русскую рулетку играл. Так что ты все правильно сделал. Все рассчитал. Молодец! Я не потому вспомнил… Просто дурно мне, майор!
— Ага, — буркнул Серегин и отвинтил бутылке голову. Холодная водка плюхнулась в запотевшие мигом стаканы. — Давай, так-то…
— Давай.
Они выпили, Серегин поморщился. Вздрогнул.
— Не знаю я, как ты без сока эту гадость пьешь. Я так не могу.
— Закусывать надо, — мрачно сказал Иванов, вытаскивая из пакета кусочек колбаски. — Я его тогда с поличным взял, щенка.
— Да знаю, помню… — начал было майор, но Сергей не слушал.
— Тепленьким! Нос в «муке», морда в прыщах, хер наружу, баба в крови и соплях. Я ему: «Вы арестованы», а он мне в харю плюнул: «Мусор, — говорит, — на хер пойди». Я ему в рыло и сунул. Хорошо так сунул, ты знаешь, как я могу.
— Да помню я, Сережа, помню… Чего ты мне…
— Ты погоди. — Иванов снова налил водки, сразу же выпил. — Меня знаешь кто сдал тогда? Кто меня тогда с потрохами вломил? Моя команда и вломила! И девка та, сука, подтвердила. Всем хорошо стало. И улики вдруг пропали. И наркотиков не было. И эксперт, что характерно, подтвердил. И девка от обвинения отказалась. Не было, говорит, насилия. Любовь была, и тут, понимаешь, менты, разгром, мордобой, антисемитизм сплошной. Суки, националисты, скинхеды в погонах! Папа пробашлял хорошо. Молодец у нас папа! Он, если потребуется, кого угодно купит. Ему половина уголовников города и области свободой обязаны.