— Двадцать шесть, тридцать семь, — пробормотал он. — Возьму на себя смелость оценить свой уровень как двадцать пять, девяносто. В последнем эпизоде, насколько я помню, имело место неполное сохранение личности.

— Двадцать пять, семьдесят четыре, — произнес Главный Старейшина. — Компьютер расценил как нецелесообразный последний вызов Бирвальда Хэлфорна воинам брэндов.

Премьер немного подумал.

— Мнение обоснованное. Упорство бесполезно, если не служит заранее определенной цели. Это недостаток, который я постараюсь изжить.

Он посмотрел на Старейшин, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Вы не выносите никаких суждений, вы удивительно молчаливы.

Он выждал; Главный Старейшина ничего не ответил.

— Могу я поинтересоваться, каков высший уровень?

— Двадцать пять, семьдесят четыре. Премьер кивнул:

— Да, это мой.

— У вас высокий уровень, — заметил Главный Старейшина.

Улыбка исчезла с лица Премьера, на лице его появилось озадаченное выражение.

— И несмотря на это, вы все же не желаете подтвердить мои полномочия на второй срок. Вас все еще гложут сомнения.

— Сомнения и опасения, — ответил Главный Старейшина.

Премьер поджал губы, хотя лицо сохранило выражение вежливого недоумения.

— Ваше отношение ставит меня в тупик. Мой послужной список свидетельствует о беззаветном служении. Уровень интеллекта у меня феноменальный, а в этом испытании, которое я затеял, чтобы рассеять ваши последние сомнения, я добился высшей оценки. Я подтвердил свое социальное чутье и гибкость, лидерские качества, преданность долгу, воображение и решимость. По всем мыслимым аспектам я отвечаю высшим стандартам занимаемой должности.

Главный Старейшина оглядел коллег. Никто из них не изъявлял желания говорить. Главный Старейшина выпрямился в своем кресле и откинулся на спинку.