– Не твое дело, – огрызнулся Бартоло, истративший в обличительном припадке все свои силы и красноречие, – тебя это не касается. Ты должен знать лишь приговор, который непременно будет приведен в исполнение, мной или кем-нибудь еще, это не важно!

– Бартоло, не валяй дурака, – устало и даже зевнув для пущей наглядности, заявил Дарк, – ты же прекрасно знаешь, что я тебя не отпущу и что напоследок ты «пропоешь» все, что знаешь. Не заставляй меня мучаться, как тех ребят из «Освободительной армии».

В глазах южанина появились испуг и желание сотрудничества. Он понял, что Дарку известна история, произошедшая с ним в конце двадцатых годов на юге Дальверы. Члены антиэфиолского тайного общества распяли его на кресте и подожгли. К всеобщему удивлению доморощенных инквизиторов из новоконтинентальной глубинки, черномазый никак не горел, и им пришлось вылить на него не одну канистру бензина, прежде чем добиться желаемого результата. Бессмертие не только благо, оно имеет и отрицательные последствия. Бартоло запомнил ту ночь, а сейчас с ужасом вспомнил, как сильна была боль, как долго длилась агония его тела… К тому же процесс последующей регенерации продлился более пятидесяти лет.

– Ладно, уговорил, но только без ссылок… да и вряд ли это что-то изменит…

– Начинай. – Дарк поднес к потрескавшимся губам упрямца, решившего наконец-то встать на путь благоразумия и компромиссов, стакан коньяку.

– Во-первых, только ты из морронов был тогда, то есть два дня назад, в Полесье, – начал «петь» Бартоло, заглотив до конца живительную влагу. – Во-вторых, только немногие, даже из «стариков», решились бы на такой отчаянный шаг. Кроме того, именно ты противился дольше всех заключению мира с вампирами.

– И это все? – переспросил несколько раз Дарк, пристально глядя в хитрые глаза что-то рассказывающего не до конца эфиола.

– Тебя узнали, – решил открыть последнюю карту Бартоло, – узнали вампиры. От них приехал посланник. Ложа считает, что убийцей был именно ты, и грозилась разорвать договор, если морроны тебя не выдадут. Совет отказался, но заверил, что сам разберется с тобой. Посланника это устроило.