– Шатен… вы про того старика? – уточнил Ваймс. – Но он же…

– На нашем языке это означает Коричневый Плащ.

– Да, спасибо, понятно. Однако я… в общем… зачем ему… ну, я думал, вы… герб – это же просто соединение картинок. Неужели обязательно рисовать все с натуры?

Алый Полумесяц был явно шокирован.

– Ну, если вы хотите, мы, конечно, можем вам СОСТРЯПАТЬ герб. Тяп-ляп – и готово, – слегка обиженно проговорил он. – Только не обижайтесь, если потом над вами будут смеяться. То есть хорьки никак не подходят?

– Лично мне все равно, – признался Ваймс. – Но хорьки – это несколько… Гм, моя супруга предпочла бы дракона…

– Этого не будет. И, быть может, к счастью, – раздался голос из темноты.

Подобные голоса чужды свету. Он звучал сухо, как… как пыль. Как если бы исходил изо рта, который никогда не знал радостей слюны. Он звучал мертво.

И не только звучал.

Воры, пытавшиеся ограбить пекарню, прикидывали свои шансы.

– Моя рука на арбалете, – сообщил самый рисковый из трех.

– Правда? А мое сердце в пятках, – откликнулся самый трезвомыслящий.

– О-о-о, – простонал третий. – А мое сердечко вот-вот остановится…

– Я не о том. Ну, то есть… у него даже меча нет. Я беру на себя волка, а вы двое разбираетесь с этим парнем. Легче легкого.

Вор, обладающий более трезвым мышлением, чем его сотоварищи, окинул взглядом капитана Моркоу. Его надраенную до блеска мощную кольчугу. Его мощные руки. Его очень мощные ноги.

– Кажется, у нас возникла патовая ситуация, – прокомментировал капитан Моркоу.

– А что, если мы бросим деньги? – предложил трезвомыслящий вор.

– Это существенно упростит положение дел.

– Ты нас отпустишь?

– Нет. Но этот поступок обязательно зачтется в вашу пользу, и я буду свидетельствовать, что вы всячески способствовали расследованию.