Когда мне удалось встать, стало видно, что всадник не удержался в седле и сейчас валяется в паре шагов от места столкновения. Перехватив топор поудобнее, я подошёл к солдату, который начал приходить в сознание. На замахе рёбра обожгло огнём, но дело уже было сделано — колун упал вниз и разрубил шею солдата. Брызнула кровь.

В голове зашумело, а ноги перестали держать. Я упал на землю с изяществом мешка требухи.

Из оцепенения вывела мысль, что один из солдат мог остаться в живых. До гарнизона расстояние приличное, но если нет желания отправиться на виселицу, надо отсюда убираться.

Куда Анри подевался? Перед тем, как отправиться на поиски, я снял с солдата ремень и сунул выпавший меч в ножны — на всякий случай. Пересекая луг, увидел воткнувшийся в землю топор. Да уж, не чета колуну. Его тоже прихватить не помешает.

Проходя через ивовые заросли, наткнулся на труп лошади. Похоже, бедное животное оступилось, сломало ногу, и кто-то избавил его от страданий, перерезав горло. Туман в голове понемногу начал рассеиваться, и я заметил Анри, который сидел на корточках и с кем-то беседовал. Его собеседник, та самая беглянка, прислонилась спиной к дереву, и ее лица видно не было.

— Анри, урод, что ты наделал? — я остановился в паре шагов от них. Швырнул трофеи на землю.

— Николо, это Антуанетта, — Анри даже не обернулся. Я хотел сказать, что у него поехала крыша, но не успел.

— Здравствуй, Николо. Извини, что так получилось.

Только тогда я увидел лицо беглеца — старая знакомая, дочь нашего сеньора, Антуанетта де Бризе.

Она поправила упавшие на лицо волосы цвета созревших пшеничных колосьев и попыталась улыбнуться. Ее обычно веселые зеленые глаза были непривычно грустны, а темно-синий костюм для верховой езды и сапоги покрыты пылью. Не было одной из серебряных пуговиц на воротнике.