– Очень хорошо, – сказал Галад, – но если кто-то решит повернуть назад, винить его не в чем. Дело здесь касается лишь меня одного.

Галад ударом каблуков послал гнедого мерина в легкий галоп, и на душе у него потеплело, когда он услышал быстрый стук копыт лошадей своих спутников. Нагнав его, они поехали рядом, и белые плащи вздувались от ветра. Конечно, он должен был отправиться сюда один, однако если рядом будут эти трое, то, возможно, их присутствие не позволит тут же взять его под арест и повесить без лишних церемоний. Нельзя сказать, что Галад вообще рассчитывал остаться в живых. Но если что-то нужно сделать, – то это должно быть сделано, и не важно, какой ценой.

Лошадиные копыта громко загремели по выложенному камнем пандусу, который вел к усадьбе, поэтому на появившуюся из леса четверку всадников обратили взоры все, кто находился на просторном центральном дворе. Здесь было полсотни Чад Света в сверкающих кольчужно-пластинчатых доспехах и конических шлемах, большинство из них – верхом. Услужливые конюхи-амадицийцы в темной одежде держали под уздцы лошадей для тех из Детей, кто еще не сидел в седлах. Внутренние балконы пустовали, если не считать несколько слуг – они делали вид, что подметают их, но сами то и дело окидывали двор заинтригованными взглядами. В стороне от прочих стоял Радам Асунава, окруженный, точно телохранителями, шестеркой рослых Вопрошающих; украшавшая их плащи эмблема многолучевого солнца была наложена на багряного цвета значок в виде крючковатого пастырского посоха. Десница Света всегда держался наособицу от остальных Детей Света, и подобную манеру те считали совершенно правильной. Из всех находившихся во дворе Чад один лишь седовласый Асунава был без доспехов. Лицо главы Вопрошающих выражало такую вселенскую скорбь, что рядом с ним Байар показался бы розовощеким бодрячком, а на его ослепительно-белом плаще красовался только ярко-красный пастырский посох – этим он также отличался от прочих Детей Света. Но Галад лишь скользнул по Вопрошающим взглядом – его внимание во внутреннем дворе приковывал к себе только один-единственный человек. Может, Асунава и сыграл какую-то роль – его причастность оставалась неясной, – однако призвать к ответу Верховного Инквизитора способен только Лорд Капитан-Командор.