***

- Ненавижу… - пробормотала она, когда прекратила судорожно кашлять. - Все из-за тебя…

- Ты не в себе. Это не ты говоришь, - глухо ответил Максим, закончив накладывать себе повязку. - Что из-за меня, война? Я говорил о ней, и она случилась? Очень логично, слов нет.

- Мысль материальна, а слово тем более, - лицо ее было бледным как полотно, язык еле ворочался во рту. - Я за эти годы от тебя ни о чем, кроме апокалипсиса, не слышала…

- Давай не будем уходить от темы, любимая. Ты мне не ответила. Как ты могла? Ты хотела оставить меня одного?

Она не отвечала, словно опасаясь реакции с его стороны. Но вспышка гнева уже прошла, лицо его смягчилось, и он смотрел на нее с нежностью.

- Зайка, нам надо успокоиться. Можешь меня ненавидеть… твое право. Но где ты теперь найдешь другого мужа?

Шутка, которую он повторил за эти семь дней бессчетное количество раз. Естественно, она не стала от этого смешнее. Но его глаза не смеялись. Они были безумно усталыми, и в них застыло то, что можно было назвать мудростью. Как будто за эту неделю он постарел на 20 лет. Если бы он был героем книги, его виски покрыл бы иней седины.

- Давай подведем итоги. Еды и воды у нас на две недели. Мы живы и мы в безопасности. Что по нынешним временам - выигрыш в лотерею. Помнишь передачи?

Она едва заметно кивнула.

- То-то. И что ты об этом думаешь, милая?

- Все безнадежно.

- Черт побери… - на миг его глаза вновь блеснули гневом. - Ответ неверный.

Максим был убежденным пессимистом, но ему претила слабость. Да, весь мир рухнул, да, миллионы, а возможно и миллиарды, погибли, сгорели, задохнулись под развалинами. Будущее кошмарно… да и прошлое, их личное прошлое, в общем-то, не настолько светло, чтобы искать в нем спасительного забвения. Но надо бороться. Всегда. Так говорил он, и ему вторили Камю, Сартр и другие мудрецы безумной эпохи накануне Конца Истории.