— Будь вы ничто, я бы тут не сидел, — резонно заметил ЭкзИм, — а что до прочего — то на вашей совести. — Помолчал, о чем-то раздумывая, и неожиданно предложил: — А давайте-ка так — оставляем здесь пока все как есть и отправляемся вместе в одно охотничье зимовье. В отроги Синих Гор, тем более недалеко, в параллельное надизмерение. Я вам предлагаю нечто вроде прогулки. Идет? Что вас тут держит? Ну и отлично. Представляете: одинокий бревенчатый балаган среди пустынного места. Скалы с фиолетовым отливом на закате, здоровый воздух и свежесть безлюдья. Ветреная ночь…

Черные, бездонные, неподвижные глаза наплывали на Арольда, а если честно, ему и не хотелось из них вырываться. Тело сделалось легким, почти неощутимым, раскрылось и соскользнуло куда-то вниз, в сумрак.

ЭкзИм вел недолго, и дверь с удивительно склочным кодовым замком тоже довольно быстро отыскалась в глубине заросшего репьем оврага. Замок сиплым заносчивым голосом скрытого под корягой динамика тут же принялся поучать назидательными инструкциями по технике безопасности. Когда же «семерка» неожиданно запала, замок моментально переключился в ждущий режим и начал жаловаться на дребезг контактов, вымогать графитовую смазку, а заодно обличать сквалыгу-смотрителя, спекулирующего биосенсорами посередь бела дня в бойком месте. «Заткнись», — спокойно молвил ЭкзИм, и замок, лязгнув язычком защелки, отомкнулся. Жесткая рука ЭкзИма властно вдернула спутника в жарко натопленную избушку, к весело пылающему камину.

— К столу! К столу! — тормошил он Арольда. — Не натощак же помирать! Неясыть, поди-ка, поминки по тебе не сгуляет, там теперь разлюли-малина, привольная жизнь — халва, распутство, арабские девочки! А у нас своя трапеза, — подмигнул ЭкзИм, споро напластывая горячий ржаной каравай. — Свежая оленинка под виноградное-то винцо! А?