Ван Чех согнул в колене одну ногу, а потом оттолкнулся от подоокнника и весь оказался в комнате. Лицо его было довольным.

— У тебя очень затхло, Бри, — сказал он, — окна выходят на сад, сейчас проветрится и придет прекрасный аромат. А то сидишь тут задыхаешься.

У меня отлегло. Британия устало откинулась в кресле, не скрывая разочарования на лице. Она даже крошечным кулачком едва стукнула по подлокотнику от досады.

"Два в одном!" — откомментировала я, наблюдая процесс превращения кровожадной Британии в миловидную женщину.

— Шут гороховый, — процедила она сквозь зубы, — Приятно было вас видеть, Брижит, — улыбнулась она мне, — Я что-то устала. Я хочу спать, вы не оставите меня одну?

— Конечно-конечно, — радостно вскочила я. Из палаты я вылетела пулей.

— Ты, наверное, хочешь узнать, что это было? — интимно спросил ван Чех.

— Провокация, — пожала я плечами, — Зачем только?

— Чтобы ты не поддавалась на ее чары. Она — красавица, я не спорю. Но это очень опасная игрушка, не смотря на всю свою безобидность. Ты видела ее, когда я свесился из окна. Ты все поняла.

— Поняла. Только перепугалась до чертиков, что придется сидеть в соседних с ней палатах и кушить из вас биточки.

— Ничего страшного, потом просто бы написала мне письмо на могилку и рассказала бы вкусный я или нет, — парировал доктор, — нам на верх и не фырчи.

Мы дошли до уже знакомой мне палаты.

— Здесь лежал Виктор, — вырвалось у меня.

— Было дело, — согласился ван Чех, — Он, кстати, много потерял вылечившись. Он стал скушнее.

Я дернула плечиком. Ван Чех передразнил меня и толкнул дверь вперед.

— Вы ничего мне рассказать не хотите?

— А зачем?

В палате было темно насколько это вообще может быть на солнечной стороне днем.