От верхнего этажа он отказался сразу, ибо остановиться там означало обречь себя на бесконечные хождения вверх-вниз по лестнице, на третьем этаже не имелось номера нужного размера, и лишь на втором можно было сделать выбор из двух-трех годных по величине комнат.
Хозяин настоятельно рекомендовал № 17, однако мистер Андерсон указал, что его окна выходят на стену соседнего дома и, стало быть, всю вторую половину дня там будет темно. Лучшими вариантами представлялись ему номера 12 и 14: окна обоих выходили на улицу, и он находил, что прекрасный вид и превосходное освещение с лихвой компенсируют уличный шум.
Наконец, он остановил свой выбор на № 12, отличавшемся непривычной продолговатой формой, но, подобно всем соседним комнатам, имевшем три окна и высокий потолок. Картин, если не причислять к таковым печатный оттиск с видом города 1820 года, не было, но помещение украшала старинная чугунная печь с рельефным изображением жертвоприношения Авраама и надписью «i Bog Mose, Cap 22».
Близилось время ужина, но, когда Андерсон, умывшись, спустился по лестнице, колокольчик еще не прозвонил. От нечего делать он принялся изучать список своих соседей-постояльцев. Как это принято в Дании, их имена были обозначены на разлинованной доске, где каждая строка начиналась с занимаемого номера. Особого внимания перечень не заслуживал: в нем значились sagforer или юрист, некий немец и несколько торговцев из Копенгагена. Пищу для размышлений могло предложить разве что отсутствие строки с номером 13, однако Андерсон, бывавший в Дании и прежде, заметил, что здесь это обычное дело. Невольно задумавшись о силе распространенных суеверий, он решил поинтересоваться у хозяина, часто ли ему попадались клиенты, нипочем не желавшие занимать тринадцатую комнату.