Все попытки Андерсона отыскать какие-либо другие письма или бумаги, способные пролить свет на то, как, почему и куда «отлучился» casus belli

Во второй половине дня мистер Андерсон посетил Хальд, попил чаю в Беккелунде и, хотя пребывал в несколько нервическом состоянии, все же отметил отсутствие каких-либо признаков головной боли или расстройства зрения, чего опасался, памятуя о событиях утра.

— За ужином он оказался рядом с хозяином гостиницы.

— Скажите, — промолвил он спустя некоторое время после того, как между ними завязалась беседа, — почему в большинстве гостиниц вашей страны из списка комнат исключается № 13? Вот, вижу, и на вашей доске его нет.

— Подумать только, вы это заметили! — не без удивления воскликнул хозяин. — Признаюсь, мне и самому случалось задумываться на сей счет. Образованный человек — говорил я себе — не должен разделять вздорные суеверия. Мне, знаете ли, довелось учиться в Виборгской городской школе, а наш директор всегда выступал против предрассудков. Он уже много лет как умер, а какой прекрасный был человек — и на все руки мастер, и голова варила. Вот помню как-то в снежный денек мы, мальчишки…

Тут трактирщик погрузился в воспоминания.

— Так, стало быть, вы ничего не имеете против тринадцатого номера? — вернулся к интересовавшему его вопросу Андерсон.

— А? Ну, конечно. Понимаете, отец сызмальства готовил меня к трактирному делу. Сам он поначалу держал постоялый двор в Аархуусе, ну а уж как мы родились, переехал сюда, в свои родные места. Хозяйствовал в «Фениксе» до самой своей смерти — это было в 1876 году. Ну а я пошел по его стопам: сперва завел дело в Силькенборге, а в прошлом году купил этот дом…

Последовала масса подробностей относительно состояния гостиницы на момент покупки, но Андерсон снова перехватил инициативу:

— А когда вы обосновались здесь, в гостинице был номер 13?

— Нет, нет. Я как раз собирался об этом рассказать.