Нопилей обнаружил его, слегка разворошив лапой опавшую зелень. На первый взгляд здесь не было зверей. Однако при ближайшем рассмотрении он обнаружил огромную массу многосуставчатых насекомых, прятавшихся в тени существ с четырьмя языками, а также других, практически или даже совсем ему неизвестных особей, которые ползали по листве, вгрызались в листья папоротника или же сидели, присосавшись к гладким стволам деревьев. Иногда по листве пробегали маленькие, величиной с кулак, мохнатые многоножки, да и там вверху, на вершинах деревьев, казалось, тоже была жизнь. До сих пор, правда, Нопилей мог слышать лишь громкое хлопанье крыльев, из чего можно было заключить, что там был кто-то, этими крыльями пользующийся. Непрекращающаяся ни на миг какофония звуков наполняла дремучий лес: шелестящая листва, осторожные шаги, попискивание зверушек. Иногда раздавался долгий жалобный звук, прерывистый, звучащий из-за деревьев, как тоскливый зов нимсу, рожающего детеныша. Нопилей встряхнулся. Он испытывал естественное отвращение к нимсу. Эти безобразные животные уже не раз доводили почти до разорения целые теладинские ведомства. Но здесь, на Ниф-Нахе, естественно, не могло быть нимсу.

Нопилей бросил последний взгляд на кроваво-красное озеро, из которого всего несколько мгновений тому назад выбрался на берег. Где-то далеко, почти на другом краю, он смог разглядеть неясные очертания плота. Нопилей надеялся, что волны скоро прибьют плот к берегу, где он запутается в прибрежных камышах, и тогда его не заметит ни один из периодически пролетающих над озером самолетов-разведчиков. О самом спасательном шаре Нопилей не думал, он лежал глубоко в мутной воде, и его вряд ли найдут, если только не будут специально искать. Ну и ладно. Если он хочет добраться до своего корабля за несколько стазур, то следует поторопиться. И он тут же двинулся в направлении дымного следа, которое сумел запомнить.

Джунгли были густыми, но проходимыми.