С каким-то неприятным, внезапно проникшим в шар лифта треском, от которого у теладинца душа ушла в пятки, изменилась сила тяжести. Она заметно увеличилась. Если бы не защитная пена, то Нопилей непременно упал бы. В поисках опоры он уперся лапами в окружающий его пористый материал, пока наконец когти не ощутили металлическое дно. Он должен выбраться отсюда во что бы то ни стало, любой ценой! Как у любого теладинца, у него не было боязни замкнутого пространства. Но если он и мог что-то сделать, чтобы улучшить свое отчаянное положение, то здесь, внутри корабля, ему это представлялось практически невозможным!

Лифт немного покачался, слегка провалился вниз, чтобы тут же снова приподняться. Чертов дебитор! Что же тут происходило?

Пена решительно сопротивлялась любому его движению — создавалось впечатление, что она обладает своей собственной упрямой волей, — но в конце концов Нопилею удалось пробить себе путь настолько, что он добрался левой ногой до ручного размыкающего механизма. Этот механизм, как и все теладинские приспособления для включения света и открывания дверей, находился на уровне пола. Ему пришлось какое-то время шарить по стене, чтобы найти внизу, в пене, открывающее устройство, но в конце концов он ощутил между когтей небольшой выступ.

На мгновение он затаил дыхание. Разумно ли открывать дверь вручную? Он пошевелил ушами. Да, это было не просто разумно: это было единственное разумное решение!

Нопилей решительно вжал клавишу в углубление. Доли сезуры ничего не происходило. Он неуверенно повторил манипуляцию с клавишей, потом еще раз, но у двери явно был какой-то свой собственный временной режим.

Где-то в утробе шара-лифта послышалось глухое жужжание, почти сразу же вслед за ним раздался резкий сигнал тревоги, от которого чешуйка на лбу теладинца стала еще чуть-чуть бледнее.