— И поэтому у меня нет папы?

— У тебя есть папа, милый. Просто сейчас он не здесь.

— Где же он тогда?

Этот диалог повторялся снова и снова, и каждый раз Шеба отвечала одно и то же:

— Ты должен подождать, Мега. В свое время ты все узнаешь.

— И тогда я увижу папу? — спрашивал Мега печально.

— Нет, мой милый, — с такой же печалью в голосе отвечала ему Шеба. — Как бы оно ни повернулось, я боюсь, что ни ты, ни я никогда больше не увидим Соломона. И только однажды она намекнула Меге, что может готовить ему «свое время».

— Каким он был, мой папа? — спросил, как обычно, Мега.

— Твой папа был совсем особенный. Он изменил всю мою жизнь. — Это был стандартный ответ, который Мега получал уже не раз, но тут Шеба неожиданно добавила: — Но не такой особенный, как ты, милый. Ты изменишь не только мою жизнь; твоя судьба — изменить жизнь всех норок.

— Что это значит, мама? — резко спросил Мета. — Скажи мне!

Но она ничего не сказала ему в тот раз; да и в другие разы — как бы он ни допытывался, какие бы ловушки, казавшиеся ему чрезвычайно хитрыми, ни расставлял — Шеба неизменно отвечала, что в «свое время» он сам все узнает.

Из задумчивости Мегу вывел чавкающий звук приближающихся шагов. Если это кто-то из Старейшин, подумал Мега, то, вопреки громогласно провозглашаемому принципу недопустимости частной жизни, ему придется удалиться и терпеть, пока тот не закончит свое дело и не уберется. Увидев, что это всего-навсего Мата, из соседней клетки, Мега вздохнул с облегчением, однако ее появление так или иначе нарушило его. медитативное спокойствие, и он решил бросить свое занятие. Сколько бы он тут ни мучился, вряд ли что получится.

Мата всегда была с ним дружелюбна и часто болтала, хотя он старался сохранять дистанцию и прибегал ко всяческим уловкам, лишь бы не заходить в принадлежащую ее родителям клетку.