— Туда! На волю! Скорее выходим!

Безумие полной луны охватило норок. Клетки сотрясались.

— Выходим! Выходим! Все выходим! — вопила стая и беспорядочно носилась по широкой игровой площадке.

Разумеется, ни о каком «туда» не могло быть и речи, и каждой норке это было хорошо известно. Клетки были столь крепки, а проволока столь толста и неподатлива, что никогда еще никому так и не удалось бежать, однако теперь, когда в слуховом окошке сарая показался яркий диск полной луны, они могли по крайней мере притвориться, что вот-вот сломают свою темницу.

И для многих, очень многих, мысль эта была подобна бальзаму. Сегодняшний день выдался скверным даже по здешним невысоким стандартам. Все были взвинчены до предела, а пуще других — Старейшины. Они даже вынуждены были применить Закон о нарушении общественного порядка и дать хорошенький нагоняй участницам свирепой и кровопролитной потасовки, вспыхнувшей между несколькими беременными самками. Не менее безобразная сцена разыгралась на игровой площадке, где банда молодых хулиганов затравила и едва не прикончила свою отчаянно визжащую жертву. Кроме этих двух происшествий день был омрачен еще несколькими не столь значительными столкновениями и ссорами, которые хоть и не имели серьезных последствий, но тем не менее еще больше накалили атмосферу.

Столкновения и драки между норками происходили постоянно, и способствовала этому сама жизнь в замкнутом пространстве, где раздражительность не находила выхода и страсти кипели словно в перегретом котле. Как бы ни старалась каждая отдельно взятая норка поладить с соседями — а это, учитывая агрессивный характер маленьких хищников, было настолько нелегко, что многие не старались вовсе, — напряженность в отношениях и недовольство друг другом накапливались и накапливались, пока самый воздух не начинал искрить и потрескивать, словно перед грозой.