- Эй, парень, а ну, брысь отсюда! III

Фавненок оглянулся, успел было подумать: "Ну и ну, кто ж тут еще такой любопытный?" - и в этот миг тяжелая сандалия ударила его по затылку. Мальчишка завопил и вниз головой рухнул прямо в жгучие заросли. Боли он не почувствовал - и не с таких вершин падали; его захлестнуло удивление, смешанное с возмущением и, кажется, даже стыдом. Да где это в ид а н о, чтобы ч е л о в е к увидел ф а в н а, и не просто увидел, а дерзнул!..

А человек - огромный, голый! - уже стоял над ним, сверкая совершенно бешеными глазами и гневно раздувая ноздри обереги нас Пан, а нос-то какой! В руке он зажал вторую сандалию и явно намеревался всыпать ею поганцу [**] по первое число.

- Врешь, не дамся, - прошипел фавн, стал в боевую стойку (он ева доставал Носатому до груди) и выставил рога.

Время застыло. Они стояли не шевелясь, и лицо Носатого медленно каменело. Рот у него приоткрылся. Цыкнул кузнечик, и мальчишку как ветром сдуло, а человек все еще стоял на месте, не отвечая на призывы Коринны.

Фавн протиснулся сквозь пролом в ограде, обошел крапивную чащу и по натоптанной тропинке поднялся к дому. Пройдя истертым мозаичным полом веранды, заглянул в одну комнату, поздоровался с пенатами, заглянул в другую, третью и, наконец, увидел хозяина.

Носатый сидел за рабочим столом и что-то писал, быстро и размашисто. Даже такие пустяковые задержки, как переход от строчки к строчке или макание пера в чернильницу, его явно раздражали. Фавну сперва показалось, что в комнате они одни, и только присмотревшись к сумеречному виденью в дальнем углу, он увидел, что это - молодая женщина в старомодной греческой одежде. Мальчик не сразу понял, кто она такая, а когда догадался, приветственно кивнул.

Он подошел к Носатому и подергал его за тогу.

- А, это ты... - сказал человек, не отрываясь от писания. - Привет... Не мешай мне сейчас, ладно?