- Тебе и не снилось.

Фавненок наглел на глазах.

- ...и не можешь же ты не понимать, что железный век кончается и наступает золотой... и рано или поздно...

Гость посмотрел на поэта ясными глазами и тихо сказал:

- Давай сменим тему.

- Ты... не увиливай! - Носатый вскочил на ноги и заходил взад-вперед по комнате. - Да, не все еще у нас... но в целом...

- Тысячу двести лет назад, - отчеканил фавн, - людей расплодилось столько, что Гея уже не могла выдержать их тяжести. И ты знаешь, чем это кончилось.

- Чем?

- Чем - чем. Тем. Истребили их боги в Троянской войне. Вот так.

- Постой... - Носатый присел на корточки и внимательно посмотрел другу в лицо. - Ты хочешь сказать...

- Ничего я не хочу. Говорят тебе - сменим тему.

Носатый покачал головой - ну что ты с ним сделаешь! и уважительно сказал:

- Упорный же... Сменим. О чем будем говорить?

- О тебе, - предложил фавн. - А то все отмалчиваешься, Вергилия какого-то приплел. Ты о чем пишешь, кроме как о бабах?

Поэт крякнул, разогнулся, подошел к столу и стал рыться в папирусах.

- Ну как тебе сказать... - наконец проговорил он, очень медленно, с усилием выдавливая каждое слово. - О жизни. О людях. О богах. О мире.

- О-го, - мальчик сложил губы дудочкой. - Лавры Гомера покоя не дают, а? То-то я смотрю, Каллиопа к тебе зачастила.

Носатый бросил взгляд в темную часть комнаты.

- Но это естественно, - сказал он виноватым голосом. Лицо поэт почему-то отворачивал, так что фавну пришлось встать и подойти поближе. - Жизнь наша, в общем, не такая уж длинная...

- У в а с не такая уж длинная, - вставил мальчик и залез с ногами на стол.

- Да. И хочется сказать... нет, не так. Показать людям хочется все, что они не видят или даже не увидят никогда. Напомнить, может быть, о чем-то. Люди ведь очень многого не замечают, и если мне удается...