Свое современное название квартал Мюриэль Кэмпден получил в честь женщины, которая дольше всего была главой (как говорят сейчас, мэром) городского совета Кингсмаркэма. Предложение отлить после ее смерти еще и статую, чтобы украсить лужайку перед городской управой или, по-новому, муниципалитетом, поддержала только половина жителей, остальные выступили резко против.
— Я раньше думал, что это старинный район, — заметил Вексфорд, окидывая взглядом треугольник приземистых зданий в стиле шестидесятых и куцую шестиэтажную башню в центре. Казалось, что каменные блоки, которыми вымощены Ариэль, Оберон и Пак-роуд, впитали в себя все дожди за последние четверть века и стали почти угольно-черными. — Мостовая в духе Мюриэль Кэмпден. Она была такой же хмурой, угрюмой и тяжеловесной. — Он указал на табличку в начале Пак-роуд, в очередной раз испоганенную. — Полюбуйся. Пора бы уже и угомониться.
— Малые умы малым тешатся, сэр. — Только Линн это произнесла, как дверь 45-й квартиры распахнулась. Их встретила Сью Ридли, соседка из 47-й, и провела к Дебби и Колину Краунам, которые сидели рядом на диване, курили и смотрели по телевизору какую-то викторину — по крайней мере, глядели в экран.
Увидев их, Дебби подскочила и закричала:
— Ее нашли! Моя девочка мертва!
— Нет-нет, миссис Краун, никаких новостей. Ничего подобного не случилось. Можно присесть?
— Да бога ради, — ответил Колин Краун в своей обычной манере.
Он закурил и протянул сигарету жене, хотя она об этом не просила. В их комнатушке и так уже было не продохнуть от дыма. В окна барабанил дождь. В телевизоре одного участника викторины спросили, что такое «оазис» — город в Саудовской Аравии, поп-группа или кинотеатр в Вест-Энде, и он не знал ответа. Дебби Краун капризным тоном попросила соседку принести чаю: «Сью, милая, будь так добра».