– Там все… за рестораном…

За «Нептуном» располагался небольшой пустырь, отделяющий шумный проспект от линейки унылых блочных новостроек. Ближе к домам красовалось несколько детских площадок, огороженных хлипким забором: песочница, ржавые качели и пара деревянных скамеек. Места для игр ребятне явно не хватало – потрескавшийся асфальт пустыря был весь исчерчен мелками. Здесь были и привычные «классики» в современном варианте «матрица», и просто детские рисунки, и сакральное: «Камилка – дура».

Сейчас старые меловые линии заливала кровь, а невозмутимый эксперт-криминалист рисовал свою картинку: обводил контуры тел погибших. Едва он заканчивал, как следовавшие за ним по пятам мрачные парни в форме медслужбы неспешно упаковывали тела в мешки и оттаскивали в труповозку. За открытой дверью микроавтобуса с красным крестом виднелось уже не меньше полудюжины пластиковых мешков. То и дело клацал затвор фотоаппарата.

Декорации маленькой балтийской войны производили впечатление – распростертые тела в лужах крови, угловатые меловые контуры, тут и там попадались обведенные кружком гильзы. На выезде с пустыря, вцепившись мощными колесами в асфальт, стояло несколько угольно-черных джипов. Насколько Арсений мог видеть, у трех из них в бортах и дверях красовались пулевые пробоины, разбитые выстрелами лобовые стекла осыпались стальной крошкой, припорошив капот, пустующие передние кресла и мертвых водителей.

До Арсения донесся обрывок разговора:

– Смотри – сплошные «нексусы». Знаешь, как их в Управлении называют?

– Как?

– БМП. Боевая машина пехоты, на них братва на стрелки выезжает…

Арсений подошел к группе оживленно переговаривающихся полицейских. Судя по лейтенантским нашивкам, начальник группы должен быть среди них.

– Добрый день. Арсений Догай, следователь прокуратуры. Могу я видеть старшего группы?

Приземистый, грубоватого вида старший лейтенант смерил его взглядом, представился: