Еще вчера утром такое предложение было бы принято на ура, но сейчас после того как за час от состояния жесткого похмелья Алекс перешел в состояние отдохнувшего человека, мысль "остограмиться" как-то не очень радовала. Но и отказывать как-то не очень было удобно.

— Ну давай, только я бокальчик пивка как-то перед перелетами стараюсь не пить, — соврал он.

— Странно, обычно я перед перелетом и пью. А там лег, уснул и уже на месте. Тебе ж до Москвы часов шесть лететь. Ну, пиво, так пиво. Здесь есть хорошее немецкое. Пошли.

Сидя за ноутбуком, Симона слышала, как в холле собирался Алексей. Он делал это нарочито медленно, наверное думая, что она как девчонка не выдержит и перед его уходом со слезами бросится на шею.

"Ведет себя совсем как подросток — сама непосредственность: все эмоции на лице, а мысли на языке. А, что ты хотела от него, ему хоть уже не двадцать, но он же из этих из программистов. Они, кроме как, с любимыми компами вообще ни с кем не умеют общаться"- говорила она себе, пока вводила пароли доступа и ждала загрузки всех программ. "Привыкла общаться с солидными банкирами, финансистами и сотрудниками спецслужб, которые выглядят тем откровеннее, чем большую ложь говорят. И при этом тебя они считают воплощением холодного ума и расчета. Эх… сегодня пятнадцать лет…"

Именно пятнадцать лет на следующее после ее дня рождения утро отец пригласил ее в кабинет и достал шкатулку.

— Алиса, вчера тебе исполнилось пятнадцать лет. Пришло время получить то, что принадлежит тебе по праву, — сказал он протянув шкатулку.

Она открыла шкатулку — там была небольшая плоская, размером со спичечный коробок, металлическая пластинка бронзового цвета со странными знаками и несколькими цифрами. В верхней части пластинки находилось отверстие через который проходила тоненькая цепочка такого же бронзового цвета, вероятно, чтобы можно было вешать пластинку на шею.