Внезапно справа от "сессны" вдалеке мелькнула серая тень военного самолета, который сделал резкий маневр в их сторону и начал быстро приближаться со стороны солнца. Когда самолет приблизился так, что Денис даже мог различить шлем пилота, под крыльями появились яркие вспышки. Через мгновенье хрупкий корпус самолета в метрах двух позади кабины пилотов прошили насквозь десятки выпущенных снарядов. Корпус не выдержал, и от самолета просто-таки оторвало переднюю часть самолета.

Вцепившись мертвой хваткой в подлокотники словно в замедленной съемке он наблюдал, как оставшийся без передней части корпус самолета пикирует к поверхности океана. Спустя мгновения он увидел небо — наверное, самолет перевернуло хвостом вниз, и в это момент ударило о воду.

Оказавшись под водой, Денис инстинктивно начал грести туда, наверх, к свету. Перед ударом о воду не успел набрать достаточно воздуха и сейчас его охватил ужас: не хватит сил сдержать смертельный для него вдох под водой!

Но вот его голова оказалась на водой, из груди вырвался громкий вздох…

Жив! Дышу! Ощущение счастья вперемешку с ужасом от пережитого наполняло его. Мысли в голове путались, сердце выскакивало из груди. Рядом среди обломков он заметил спасательный жилет, который в момент удара, наверное, вылетел из под кресла. Руки, после пережитого не слушались, только с третьего раза ему удалось кое-как натянуть на себя жилет. Он посмотрел в сторону берега — до того было с десяток километров.

Когда спустя, несколько часов Денис обессиленным выполз на берег, километров на семь южнее места падения, первое, о чем подумал, было бежать к людям, обратиться в полицию, сообщить о произошедшем. Денис видел, что его ищут — вдалеке над океаном кружил вертолет береговой службы, но тот искал обломки над океаном, ведь никто бы не мог подумать, что после катастрофы кто-то способен сам доплыть до берега. Поэтому, не ожидая помощи, Денис ковылял по пустынному пляжу в строну виднеющегося вдалеке поселка. Здесь, на берегу шок прошел, и если в воде единственной мыслью было грести, грести к берегу, то сейчас он уже был способен более-менее здраво размышлять.