Выдержав долгую томительную паузу, мрачная дама снова выстрелила в воздух. А за сценой вновь зазвучал очень громко «Интернационал».

Пожилая пара и угрюмый бритоголовый Илья захлопали.

Антон сидел, не шелохнувшись, впившись глазами в мрачную даму. А Вася с Андреем вздыхали, думая, что могли бы скоротать воскресное время и поинтереснее.

Андрей наклонился к Васе и прошептал ему, чтобы не услышал его слов Антон:

– Homo postsoveticus безутешно скорбит по совкому прошлому…

Вася кивнул, а Андрей продолжил шепотом:

– Ты обратил внимание на мрачность этой дамочки? Характерная черта того времени – неулыбчивость, угрюмость.

Однако Вася с ним не согласился, возразив:

– Нет, ты неправ.

– Это почему?

– А потому, что еще в старину люди были угрюмыми, не улыбались. Ведь считалось, что если ты улыбаешься, значит, ты бездельник, лодырь, лежащий на печи без дела. А работяга зря не смеется, он работает без устали.

– Но это ведь не означает, что люди вообще не улыбаются! Я говорю конкретно о прошлом совковом времени.

На сцену вразвалку вышел толстый человек в черном фраке, белой сорочке, черном цилиндре. В руках он держал трость, недовольно глядя со сцены на посетителей. Увидев его, мрачная дама зашипела, показывая на человека во фраке, как на животное в зоопарке в клетке: