Иржи Каплирж остановился.

– Послушай, Петр! – перебил он родственника. – Нет ли у тебя желания составить мне компанию, пока я там наверху буду разбираться насчет моих сделок? Заодно и представлю тебя Иоганну Остерштоку, второму секретарю обер-гофмейстера. Это он платит мне деньги после того, как первый секретарь утверждает счета. Этот Остершток – весьма приветливый господин и к тому же четвероюродный брат моему отцу. Он не из тех, кто забывает о родстве, а потому можешь не сомневаться в том, что он пригласит нас обоих к императорскому столу.

– К императорскому столу? – перебил его Петр Заруба. – Меня – к императорскому столу?!

– Ну конечно же, Петр, если только ты пойдешь со мной, – объяснил Каплирж. – Правда, это только так говорится – «императорский стол». Мы будем обедать с господами офицерами лейб-гвардии. Остершток неизменно доставляет мне эту честь.

– Послушай, Иржи! – после короткого молчания сказал Петр Заруба. – Как давно Анна Заруба за твоим братом Индржихом?

– В пятницу после Благовещения исполнился ровно год, как они обвенчались в хрудимской церкви, – удивленно ответил Иржи.

– И за столько времени она еще не говорила тебе, что ни один Заруба из Здара не садился и никогда не сядет за императорский стол? Ты ничего не знаешь о предсказании великого Яна Жижки?

– Впервые слышу.

– Когда гетман Ян Жижка лежал на смертном одре в пршибиславском лагере, – принялся рассказывать Заруба, – он пожелал проститься со своими полководцами. Одного из них, Лишека Зарубу из Здара, моего предка, он подозвал к себе и сказал: «А, это ты, Заруба Лишек! Я узнал тебя по шагам». А потом добавил: «Мне не повезло. Я не довел до конца мое дело, но один из твоего рода, Заруба из Здара, будет не лисом, как ты, а львом. Он доведет до конца наше дело и восстановит святую чешскую свободу. Но запомни, Лишек, крепко запомни: он не должен брать ни крохи со стола императора, иначе удача отвернется от него, и на землю чехов придут кровь и горе!»