Но вдруг он остановился и схватил своего спутника за рукав.

– Слушай! – прошептал он. – Мы здесь не одни. Слышишь этот скрип и шелест?

– Дурень ты, – сказал Коппель, который как раз нашел гнутый богемский грош и прятал его себе за пазуху. – Дурень и есть! Это ветер несет по земле увядшие листья.

– Коппель-Медведь! – шептал Екеле. – Или ты не видишь – там, у стены, что-то мерцает и светится?

– Если ты дурак, – заворчал Коппель, – так пей уксус, езди верхом на палке и дои козла, а меня оставь в покое. То, что ты видишь, суть белые камни, они-то и блестят в лунном свете!

Но тут луна вдруг скрылась за тучкой, и Коппель-Медведь убедился, что это были вовсе не белые камни. Нет, там, у самой кладбищенской ограды, колебались в воздухе светящиеся фигуры детей в длинных белых рубашках. Они держались за руки и покачивались в неспешном танце над свежей могилой.

А над ними стоял невидимый человеческому глазу ангел Божий, который был им поставлен хранителем.

– Боже мой, смилуйся надо мною! – простонал Коппель-Медведь. – Екеле-дурень, ты тоже видишь?

– Хвала Творцу мира, он единый творит чудеса, – прошептал Екеле. – Я вижу Блюмочку, голубку невинную, и с нею обоих детей моего соседа, что умерли семь дней тому назад. Я вижу их всех…

Как только приятели осознали, что их глазам открылся потусторонний мир, их обоих одолел ужас. Они повернулись и побежали прочь; они прыгали через камни, ударялись о сучья, падали наземь и вскакивали вновь. Они бежали, не останавливаясь и не оглядываясь, до тех пор, пока не очутились за кладбищенской оградой.