– Камалало сказала, что в доме их двое; надо бы посмотреть! – пришло Акуй-Халава в голову.

Он принялся изучать следы, ведущие в сторону леса – вроде бы никто из селения не уходил. Тогда он вернулся в дом. В это время сверчок запел:

– Зошиши-колита, зошиши-колита, анаши-опали! («Если хочешь съесть потроха, ищи среди маниоковой кожуры!»).

Акуй-Халава разворошил кучу очистков, но ничего не нашел. «Зачем это сверчок говорит, будто потроха в кожуре? – подумал Акуй-Халава. – Как только съешь какую-нибудь дуру, сразу звездный дождик идет!». В действительности это кто-то из детишек написал с помоста. Акуй-Халава вышел во двор и направился к своему сливовому дереву. По дороге он пел:

Амм… лапала, амм… лапала…

Мои длинные волосы, толстые ноги, моя красота – очаровало все это Камалало!

Подумала, дура, что я человек, но теперь увидела, кто я!

Амм… лалала, амм… лалала…

Стало уже совсем светло. Зама-Зомайро и дети спустились с помоста. В гамаке лежала голова сестры и посверкивала глазами.

– Что я тебе говорила! – торжествующе произнесла Зона-Зомайро. – А вы, дети – быстро купаться!

– Я тоже купаться пойду, – заявила голова Камалало.

– Каким это образом? – удивилась старшая сестра. В ответ голова выкатилась из гамака и поскакала к реке, подпрыгивая, будто мячик. Вернувшись, Зама-Зомайро велела детям пива не пить – его ведь пробовал Акуй-Халава! Поэтому они лишь облизали котел.

– Бедные детишки мои! – вздохнула Зама-Зомайро. Она испекла лепешек и сказала:

– Дети, пойдемте навстречу отцу!

– Я тоже пойду! – опять заявила голова.

– Ну, давай, – ответила старшая сестра. Пустились в путь. Голова снова запрыгала впереди всех. Когда дорогу перегородило упавшее дерево, голова перескочила через него, а Зама-Зомайро с детьми перелезли. Вот и муж.

– Ты хоть и предупреждал, а она пошла… Теперь вот…

И Зама-Зомайро сделала жест в сторону головы. Куйменарэ поставил на землю корзину с жареной рыбой. Все стали есть.