— Найдем, заходите.

Перхоть ее беспокоит. Неприятно, конечно. Он возвращался к себе (уже к себе!), опять мимо пруда, с теми же старичками, которые то ли по привычке хотели половить рыбку, а может, и ели ее, чего там.

Асфальт кончился, дальше тянулась пыльная грунтовка — к полуразрушенной церкви, в безлюдье.

Сходить, поглядеть? Идти недалеко, четверть часика прогулочным неспешным шагом.

Потом. Все потом. Дня за три-четыре проведет осмотр, и — целый месяц заповедного леса, речки да пруды, развалины эти. Просто мечта горожанина. Спасибо комиссии. «Население мест, подвергшихся воздействию неблагоприятных факторов, получит необходимую помощь — чистое питание, оздоровительные мероприятия, квалифицированное медицинское обслуживание. Своевременно будет решаться вопрос о необходимости изменения месторасположения отдельных населенных пунктов». Грамотеи. Благодетели народные. Распихали по наиболее грязным местам три сотни врачей — ну и что?

Петров толкнул калитку, прошел в дом. Шесть часов вечера — после чего?

Он посмотрел на стоявшую в углу алюминиевую канистру. Двадцать литров сидра на месяц. По стакану три раза в день. Народная медицина в народном же исполнении. Подарок родителей, они живут в чистой части области. Относительно.

Стакан наполнился желтой влагой. Анализ мочи, органолептический. Фу, какие мысли поросячьи.

Он сделал глоток, другой. Сколько тут спирта? Градусов семь, максимум — восемь.

Со стаканом в руке он сел на скамейку перед домом, раскрыл газету, купленную утром в привокзальном киоске.

Скамейка через полчаса показалась жесткой.

Вечером он обживал усадьбу — сходил в душ, столовую, где приготовил яйцо всмятку, побродил по парку.

Ночь подошла; шорохи одиночества долго не давали уснуть.

2