Парк кончился. Петров вышел на грунтовку, лес был рядом, в километре. Он миновал свернутый набок шлагбаум. Дорогу пересекали ржавые рельсы одноколейки. Справа невдалеке белел домик. По шпалам, ломая длину шага, он подошел к нему - мимо скошенной травы, разложенной сушиться, готовых маленьких стожков. У домика в огороде копалась женщина. Выпрямилась, радуясь минутной передышке.

- День добрый, - подошел он к штакетнику.

- Здравствуйте. Не ходят поезда у нас, с зимы. Разве грузовой раз в месяц пропустят, и все, - она опиралась на вилы, рядом стояло ведро, до половины заполненное розовой картошкой.

- А раньше много ходило?

- Наша ветка до Хавы тянется. Дизель из Князева четыре раза на день, и грузовые - из карьера щебенку возили.

- Вы тут работаете?

- Держит дорога, вот и работаю. Какая работа... Деньги, правда, тоже невелики, зато к ОРСу прикреплена, раз в месяц езжу деньги получать и отовариваюсь там, все легче. Еще огород, коза... - и, подтверждая, из-за кустов раздался противный крик. - Отпускать далеко нельзя.

- Волки?

- Волков не видела, а собаки есть. Мало, а расплодятся - в лес не войдешь.

- Не стреляют их?

- Иногда слышу выстрелы, не знаю. Может, браконьеры...

- Схожу, погляжу, что за лес - он заметил снизки грибов, висевшие на стене.

- Грибов сейчас полно, море. Раньше гоняли, заповедник все ж, а сейчас лесники почти все поувольнялись, да приезжих нет. Говорят, вредно есть грибы.

- Вредно, в них все собирается...

- Жить-то надо, - женщина налегла на вилы.

Петров осмотрелся.

- Вы по той стежке идите, прямо в лес приведет, - она показала рукой, потом наклонилась, выбирая клубни.

То тут, то там тропку перебегали мыши. Если кошка - плохая примета. А мышь?

Стежка оборвалась у шоссе, идущего у самой кромки леса. Минут двадцать, как он вышел из парка, а - ни одной машины.