Понятно, что они оба не имели ни малейшего представления о том, насколько ценная вещь находилась в их руках – ювелир герцога оценил перчатки в пятьдесят тысяч золотых немедийских ауреев. Митрил, все-таки, а не вульгарное железо! Вот Альдерра и украсила сим артефактом кабинет для жестоких утех… А Юнь-Ши, которая трудилась там на поприще доставления болезненных ощущений слишком требовательным посетителям, быстро поняла, что никто и не поймет, каким именно оружием был убит Барг. Той ночью она взяла перчатки с собой, зарезала Барга, нарисовала виденную в книге пентаграмму – причем совершенно безграмотно, прихватила деньги и отправилась в «Розочку».

– Тогда откуда взялся труп Ханны? – спросил Гвай. – Удивительное дело: две девицы, которые вместе обслуживали гостей «Розочки» в пыточном кабинете встречаются под утро посреди города!

– Эта самая Ханна тоже бывала у погибшего приказчика, – пояснил Атрог. – Как я понимаю, он являлся большим любителем кнута и кандалов. В тихом омуте, как говорится… Подозреваю, он говорил ей то же, что говорит всякий мужчина, всякой шлюхе – что женится, озолотит. Она верила. А когда заподозрила, что Барк пользуется не только ее услугами, но и приглашает к себе Юнь-Ши, проследила за конкуренткой, поймала ее на улице и устроила сцену. Кхитаянка, уяснив, что Ханна после получения известия о смерти Барга может ее выдать, повторила свой подвиг – убила девицу в темном проулке и снова попыталась изобразить «магический обряд».

– Но почему тогда никто ничего не слышал?

– А как вы думаете, месьоры, что подумают горожане, услышав среди ночи громкоголосую свару двух гулящих девиц? Юнь-Ши сообщила, что они ругались шепотом, да и первый удар перчаткой был нанесен в утробу, подавив крик. Месьор Патарен оказался безупречно прав.