Волнуясь, она сказала:

— Я не выношу яркий свет.

— Не выносишь свет? Как вампир? — Его замешательство переросло в тревогу.

Она вспыхнула и раздраженно ответила:

— Если бы! Вампиры хотя бы могут в кино сходить!

Митч решил, что девушка, наверное, немного не в себе, и произнес успокаивающе:

— Слушай, все, что мне нужно, так это воспользоваться твоим телефоном.

Она вздохнула. «Не надо было начинать эту вампирскую хрень!».

— Извини. Я, наверное, плохо объясняю. Отвыкла уже. — София снова вдохнула. «Пора солгать, как обычно». Она с радостью рассказала бы правду, но кто же ей поверит? Поэтому она сказала:

— У меня редкая болезнь, называется эритропоэтическая протопорфирия или сокращенно ЭПП. Свет убивает мои красные кровяные тельца, и мне приходится избегать любого яркого света, поэтому я и живу в этой глухомани без телевизора, компьютера и … — «не контактирую с людьми». Но это прозвучало бы жалко.

Несмотря на это, ее рассказ встревожил его еще сильнее. И она удивилась, с чего бы это.

— А что ты делаешь, когда встает солнце? — поинтересовался Митч.

«Прячусь в свой гроб».

— Днем я сплю.

У него было странное… обеспокоенное выражение лица. Может, он пытался найти слова сожаления или поддержки, слова, которые ей были вовсе не нужны. Не давая ему заговорить, она произнесла:

— В комнате для гостей есть телефон и лампа, по соседству с комнатой есть ванная, там тоже есть свет. Ты можешь позвонить и обработать свою рану, чтобы туда не попала инфекция.

— Сначала я позвоню. — Он поднялся на ноги и пошел в гостевую комнату, но потом остановился. — А где мы находимся?

— На севере Шутинг Крик, штат Северная Каролина.

— Северная Каролина! Я и не подозревал, что… — он потер рукой свой распухший висок. Затем он спросил: — Сколько отсюда до Кноксвиля?