- Ты видишь Их? - донесся до него дрожащий голос жены.

- Нет, Кэт, ничего не вижу... Может быть, Они убрались, а? Как ты думаешь?...

Но с постели доносились лишь тихие всхлипывания. Постепенно они перешли в отчаянные рыдания.

- О Билл, Они нас убьют, вот увидишь, - причитала жена, Они не простят нам, что мы их предали, я знаю. Билл, Билл, зачем ты проговорился?.. Они всесильны. Что теперь делать?.. Что?..

- Приди в себя, Кэт, успокойся. - Мужчина выглянул в окно. - Ну, все кончено, ты слышишь? Конечно, они смылись, никого не видно.

- Они убьют нас, Билл, убьют, - убежденно повторяла женщина, всхлипывая. - Они нас убьют!.. Кто им может помешать?.. Неужели ты думаешь, что Они испугались твоего жалкого ружья?.. О Билл, мне страшно... Слышишь, страшно...

Билл бессильно опустился на ветхий диван, не сознавая, что все еще сжимает в руках ружье.

Несколько часов спустя Билл и Кэтрин вышли из дома. Глядя на их лица, можно было подумать, что они провели ночь в ужасных кошмарах. И держались они словно обреченные, чья неминуемая казнь отложена по какой-то странной прихоти судьбы. Давно распростившийся с молодостью мужчина и стареющая женщина, чья красота уже отцвела, как-то отрешенно оглядывались вокруг.

- Поедем, что ли? - неуверенно предложил Билл.

- А есть ли смысл? - возразила она.

- Не вешай носа, девочка, - пытался он ободрить ее, - все будет в порядке, вот увидишь. Сегодня же мы уедем далеко-далеко от...

Она медленно отвела глаза от дома, маленькой, неказистой лачуги, притулившейся на самом краю квартала бедняков, почти в сотне километров от центра Сан-Франциско. За ним начиналась серая пустошь - подножие скалистого и такого же серого холма. И словно для того, чтобы усилить тягостное впечатление от этого тоскливого места, посреди пустоши, как пестрая бабочка на окаймленном траурной рамкой некрологе, выделялся роскошный ярко-алый спортивный автомобиль.