Волшебство опасно.

Во всяком случае я писал весь день вчера, и слова просто текли из меня, солнечная комната этого замечательного дома для престарелых исчезла, а вместо нее появилось помещение склада в конце Зеленой Мили, где столько моих подопечных присели в последний раз, и ступеньки лестницы, ведущей в тоннель под дорогой. Именно там Дин, Брут и я обступили Перси Уэтмора около дымящегося тела Эдуара Делакруа и заставили Перси повторить свое обещание подать заявление о переводе в психиатриче-ский интернат в Бриар Ридже.

В солярии всегда свежие цветы, но вчера к полудню я ощущал только ядовитый запах горелой плоти мертвеца. Звук газонокосилки за окном сменил-ся гулким капаньем воды, медленно сочащейся со сводчатого потолка тоннеля. Путешествие продолжа-лось. И если не телом, то душой и разумом я был там, в 1932 году.

Я пропустил обед, писал часов до четырех, а когда наконец отложил карандаш, рука моя ныла. Я медленно спустился в конец коридора второго этажа. Там есть окно, которое выходит на стоянку машин персонала. Брэд Долан - похожий на Перси санитар, которого слишком интересовало, куда я хожу и что делаю на прогулке, - ездил на старом "шевроле", на бампере которого красовалась наклейка: "Я видел Бога, и его имя Тритон". Машины не было, смена Брэда закончилась, и он отправился в какой-нибудь садик, называемый домом. Я представил себе трейлер, на стенах которого скотчем прилеплены картинки, а по углам стоят банки из-под пива.

Я вышел через кухню, где точько начинали готовиться к ужину.

- Что у вас в сумке, мистер Эджкум? - спросил меня Нортон.

- Там пустая бутылка, - ответил я. - Я нашел в лесу "родник молодости" и всегда по вечерам хожу туда. Потом пью эту воду вечером. Она хорошая, уверяю вас.

- Может, поддержит твою молодость, - сказал Джордж, второй повар, - во всяком случае не повредит.

Мы посмеялись, и я вышел.