В его профессии уровень срывов крайне высок, как известно. Можно много лет писать о летающих тарелках, которые уносят с собой целые деревни в Бразилии (обычно это сопровождается снимками со смещенным фокусом электрических лампочек, висящих посреди елового серпантина), о собаках, которые умеют считать, о безработных папашах, которые рубят из своих детей лучину. И вдруг в какой-то день ты сдаешь. Как Дотти Уолш, которая однажды вечером пришла домой и залезла в ванну, надев на голову пластиковый мешок от стирального порошка.

"Не будь дураком", - сказал он себе, но все равно испытывал какую-то растерянность. Вот она, тема, огромная, как жизнь, и втрое более отвратительная. Как он, черт возьми, мог ее упустить?

Он взглянул на Моррисона, который откинулся в кресле, сложив руки на животе, и наблюдал за ним,

- Ну? - спросил Моррисон.

- Да, - вымолвил Диз. - Может быть, крупная рыба. Мало того. Это по-моему, настоящий товар.

- Мне наплевать, настоящий товар или нет, - сказал Моррисон, - пока растет тираж. А здесь тираж может быть очень большим, да, Ричард?

- Да. - Он встал и сунул папку под мышку. - Я хочу проследить путь этого типа, начиная с первого известного случая в Мэне.

- Ричард?

Он обернулся, стоя в дверях, и увидел, что Моррисон снова рассматривает фотоснимки. О улыбался.

- Что, если мы дадим лучшие из этих снимков рядом с фотографией Дэнни Де Вито в рекламе сериала "Бэтмен?"

- Сработает на меня, - ухмыльнулся Диз и вышел. Все вопросы и сомнения вдруг исчезли: он снова чуял запах крови, сильный и властно зовущий, и хотел только одного - чтобы этот запах вел его по следу до самого конца. Конец наступил неделю спустя - не в Мэне, не в Мэриленде, а гораздо южнее, в Северной Каролине.

2.

Стоял летний день, что, согласно известной опере "Порги и Бесс", означало, что жизнь должна быть приятной, а хлопок - созревать, но у Ричарда Диза все не ладилось, пока этот бесконечный день медленно тянулся к вечеру.