- Курс 160. Спускаюсь с 2000 на 900 метров, прием.

- Понял, - произнес Диз, размышляя над тем, что старина Лох, который сидит в Уилмингтоне в так называемой диспетчерской, переоборудованной из какой-то пивной бочки, несомненно, редкостный зануда, раз сообщает ему все это. Он и так знал, что погода паршивая: видел молнии, которые то и дело вспыхивали там, подобно гигантским фейерверкам, кружил уже сорок минут над грозой, чувствуя себя скорее внутри мешалки, чем в кабине двухмоторного "бичкрафта".

Он отключил автопилот, который так долго водил его над этим дурацким пейзажем возделанной земли, которая то появлялась, то исчезала, и ухватился за руль. Никакой хлопок внизу не рос. Только полоски бывших табачных плантаций, которые теперь засевали травой кудзу. Диз с удовольствием развернул самолет в сторону Уилмингтона и под управлением радиомаяка начал снижение по вектору ILS.

Он взял микрофон, размышляя, рявкнуть ли на Лоха-диспетчера, спросить ли у него, не произошло ли там внизу чего-нибудь этакого, что любят читатели "Биде ньюс", но оставил его. До захода еще оставалось некоторое время он сверил часы с Вашингтоном. "Нет, - подумал он, - вопросы я пока придержу при себе".

Диз верил в то, что Ночной Летун настоящий вампир не более, чем в Зубастую Фею, которая в детстве клала ему подарки под подушку, но если этот тип считает себя вампиром - а это, по убеждению Диза, так и было, то он должен обязательно придерживаться правил игры.

В конце концов, жизнь - это подражание искусству.

Граф Дракула на личном самолете.

"Надо признать, - подумал Диз, - это гораздо интереснее, чем зловещие замыслы пингвинов истребить род человеческий".

"Бич" тряхнуло - он вошел, снижаясь, в густые кучевые облака. Диз выругался и выровнял самолет, которому погода явно не нравилась.

"И мне тоже, детка", - подумал Диз.