— Ну? — Эндрю чувствовал, как в нем подымается волна раздражения.

— Пытаясь «раскрыть сознание», ты тем самым мог впустить в свой мозг чуждое сознание, а это прямой путь к безумию. Нет, сынок, человеческий мозг — штука тонкая. Девять десятых твоего мозга занимают темные, в сущности животные, инстинкты. Логически мыслить способна только та его часть, в которой и заключено сознание. Равновесие между этими частями мозга очень неустойчиво. На твоем мечте я бы не пытался его нарушать. Послушай, Энди, мне известно, что ты рожден на Марсе, и мне понятны твои чувства. Ты чувствуешь себя здесь, как дома, верно?

— Верно, ну и что с того?

— Тебе претит общение с такими типами, как Кирка или Кейтер, погнавшимися за заработком, верно?

— Ну, не совсем так. Хотя, впрочем, в определенном смысле ты угадал.

— В партии Кингслендера тоже был один парень родом с Марса. Ты хорошо помнишь записи из блокнота? Он погиб первым. В месте, подобном этому, живое воображение страшнее оспы. Когда начнутся проблемы, если они, конечно, начнутся, ты окажешься в их центре раньше других. Вот почему для полевых работ я и выбрал людей вроде Кирки и Кейтера, людей без воображения. С самого начала я не спускал с тебя глаз, и твоя реакция на события была примерно такой, как я и предполагал. Извини, но тебе на самом деле надо покинуть нас.

Эндрю сжал кулаки в карманах, губы его пересохли.

— Ну а что, если я прав? Может, ИМ было бы проще связаться с кем-нибудь вроде меня? — Он сделал последнюю, безнадежную попытку. — Может, ты все же позволишь мне остаться? Я уверен — здесь я в безопасности. Я знаю, что ОНИ не смогут нанести мне вред, что бы ни случилось с остальными. Если хочешь — забери у меня оружие, наконец, можешь надеть на меня наручники — только не прогоняй меня!

В ответе Рида звучала твердость и бесповоротность решения.

— Если у меня и были сомнения, то теперь они развеялись окончательно. Чем больше ты говоришь, тем хуже для тебя. Пока еще не поздно, уходи, Энди.