Он поскользнулся, и в руку впился шип кустарника. Песчаная мышь вывалилась с ладони и проворно брызнула наутек. Эндрю, растирая как-то сразу онемевшие пальцы, поднял глаза… стены Ксанаду своими зубчатыми краями возвышались над его головой. Как же могло случиться, что он за несколько минут подошел так близко? Все кругом казалось таким странным…

Он повернулся и начал карабкаться на скалу, чтобы выбраться на дорогу

— и сорвался. Он ударился головой о камень и мир потемнел в его глазах.

— Не надо резких движений, — голос Рида звучал, казалось, отдельно от него, где-то над головой Эндрю.

— Лежи спокойно. Ты набил себе приличную шишку.

От яркого блеска звезд и резкого ветра в лицо Энди приоткрыл глаза. Он попытался ощупать голову, но Рид задержал его руку.

— Не трогай. Хорошо, что ты пришел в себя. Что стряслось? Тебя учуял баньши?

— Нет, я сорвался. Я потерял дорогу, а потом, должно быть, ударился, падая, о камень.

Эндрю снова закрыл глаза.

— Простите, сэр, я знаю, что вы приказали нам не подходить близко к городу в одиночку. Но я не удержался. Я был совсем рядом.

Рид нахмурился и придвинулся ближе к Эндрю.

— Потерял ДОРОГУ? Что ты имеешь в виду? Я вышел вслед тебе, чтобы отдать пистолет. Я опасался, что ты можешь повстречаться с баньши. Ты не отходил от палатки и на двести ярдов. Когда я наткнулся на тебя, ты лежал навзничь в небольшой расселине. И повторял «нет, нет, нет». Я подумал, что это шок от встречи с баньши.

— Нет, сэр, — Эндрю попробовал встать. — Я взглянул вверх и увидел зубчатые стены города, нависающие надо мной. Вот отчего я вырубился. Когда началось это.

— Началось что?

— Я не знаю, что это было, — Эндрю потер лоб, поморщившись, когда пальцы задели шишку. Неожиданно он спросил: — Джон, ты когда-нибудь задавался вопросом, как древние марсиане, зодчие Ксанаду, называли свой город?