Когда жизнь и смерть сжимаются в одну нестерпимо болезненную точку немного выше пупка.

Момент, в котором ты сбрасываешь бремя собственной гордыни и становишься легок и пуст.

Тогда и только тогда твоя пустота наполняется истиной.

Истина, которую я узнал на центральной площади Запретного Города, была проста.

Люди не готовы к знанию. В отсутствии чистоты и бескорыстия знание способно приносить лишь разрушение.

Знание разрушает мир. Разрушает нас. Оно, как беспощадный идол с вечно пылающим

в ожидании жертвы чревом. Как каменный Привратник у Двери в миры, которые нас не ждут.

Абсолютное Знание это то, что ставит Зло против твоей души, играя краплеными картами.

Под живым, голодным взглядом Уничопоттли я сжег на площади все карты нашего маршрута. Все путевые записи. Все, что могло указать дорогу следующим экспедициями.

Единственная оставшаяся карта была помечена моим личным шифром. Только я мог вернуться по ней из Вечитлана.

Мы оба недооценили друг друга.

Я не представлял, что изощренный ум Магнуса сможет расколоть мой шифр.

Он, похищая карту из моего багажа, не знал о моей фотографической памяти, в которой навсегда сохранился пройденный нами путь.

Но все же Тойбер опередил меня.

Магнус убедил меня, что непонятный прибор, установленный им на площади, напротив идола – служит для измерения «эфирных напряжений». Осмотрев устройство и не найдя в нем ничего зловещего, я разрешил Тойберу заниматься своими оккультными замерами в ночь нашей последней ночевки в Вечитлане.

Я не мог и представить, что это будет за ночь.

Нас разбудил невероятный грохот.

Часовые лежали без сознания. Позже они рассказали – последней в их памяти сохранилась ослепительная белая вспышка, поглотившая Уничопоттли. Эпицентром вспышки стал «эфирный модулятор» профессора Тойбера.

От прибора осталась лужица расплавленного стекла и металла. Самого профессора мы не нашли в лагере.