Он выпрямился, потер живот. Поднял палку перед собой.
– Нападай. Исподтишка ты бьешь хорошо. Теперь давай в открытую.
Инга пожала плечами. Шагнула вперед, целясь в выставленное вперед колено Эдуарда-цапли. В уличной драке быстро усваиваешь – бить надо в доступные места. И легче, и больнее.
Зал обернулся вокруг нее. Вместо потолка стали черные маты. Палка Эдуарда больно уперлась под лопатку.
– Вставай. Еще раз.
Она встала. Поправила съехавшую маску.
– Ты сказал, что не будешь бить в ответку.
– Я не бил. Я направил твою силу так, чтобы она лишила тебя опоры. Это называется «аи ути». Обращаться с противником, как с дорогим гостем.
– Ути пути. Хороши гости.
Он не ответил, поднял палку.
– Нападай.
В тот день она больше не смогла его ударить. За следующие полгода упорных тренировок не больше дюжины раз.
Эдуард был беспощадным в своем радушии хозяином. Он не забывал своих ошибок. И не прощал чужих.
Качества, которые Инга Трофимова очень быстро обнаружила и в себе.
Улаан-Баатар-Абакан, 1927 г. (два года назад)
– Удивила, – признался он. – Две ступеньки за полгода. Что были за задания?
– А допуск у тебя имеется?
Он не улыбнулся. Смотрел внимательно, читал в ее лице все несказанное.
Знал, ради чего она прыгала через ступеньки, которые нормальным шагом преодолевались годами.
Чтобы получить назначение в монгольскую группу. И обнять его на продутом всеми ветрами перроне безымянного полустанка.
– Задания… – Инга пожала плечами. – По линии ЧК. Особо не порассказываешь.
Хотела бы, не смогла. Подписка, которую дает СМЕРЧевец, не просто закорючка. С приложением гербовой печати – опечатывает уста лучше любого кляпа.
Да и не хотела, если честно.
Петербург, 1926 г. (три года назад)
Гастролирующий гипнотизер, оказавшийся австрийским шпионом. Его пристрелили во время побега. Инге выпало осматривать багаж «артиста».