Я выдохнул:

- Ай, класс!

Мириам осветила фонарем другую стену. Она не говорила ни слова, и луч света немного дрожал.

- Мириам, я хочу потанцевать.

- Музыки нет, - тихо откликнулась она, - придется пойти еще куда-нибудь.

- Угу, - сказал я и икнул. - Значит, договорились?

Ни я, ни она не двигались с места.

В конце концов Мириам решилась заговорить вновь.

- Билл, чего ты ждешь? Идем!

- Танцевать?

- Танцевать! - услышал я ее издевательское контральто. - Мы приехали сюда, чтобы осмотреть дом, так? Ну и пошли!

Мне пришло в голову, что спектакль удался на славу, и очень хорошо, что я наслаждался зрелищем в обществе Мириам, а не другой, более впечатлительной дамы. Этот дом уже начинал действовать мне на нервы. Представить страшно, что моя спутница вдруг потеряла бы голову, упала в обморок, устроила истерику или что-нибудь в этом роде. А если бы она убежала, оставив меня одного?

Я двинулся следом за Мириам.

Мы обошли весь второй этаж, и ничего особенного не случилось. Бодрость Мириам мне здорово помогла. Мы без труда объяснили друг другу, что отдаленные стоны и выстрелы на самом деле вызваны завыванием ветра в трубах, хлопанием ставень и проседанием. Мы бодро проигнорировали тот факт, что ночь выдалась безветренной и что дом, построенный сто двадцать пять лет назад, проседать не должен. Иными словами, мы сочли, что ничто нас не тревожит. И мы были уверены в этом до тех пор, пока не возобновился тот смех, похожий на всхлипывание. Жуть, право слово. Я понял, что Мириам держит меня за руку только тогда, когда ее кости хрустнули, потому что я чересчур сильно сжал ее пальцы. Смех постепенно менял тембр, и у меня мелькнула мысль о безумном пианисте, играющем гаммы на рыдающем инструменте.

- Тебе все еще нравится здесь? - спросил я у Мириам.

- Мне и в школе не нравилось, но я же ее закончила, - последовал ответ.