Я заполз, и Томми втиснулся следом за мной. Затем мы долго брели куда-то, натыкаясь на кучи всякого хлама, и в конце концов оказались в аккуратно прибранной комнате.

- Видишь лампочки? - Томми гордо указал на нечто вроде диспетчерского пульта. - На к-каждой двери есть реле и фотоэлемент, так что я всегда буду знать, в к-какой вы к-комнате. Вот микрофон, а ф-фонограф вон там. Д-дом отапливается г-горячим воздухом. Я подношу г-г-громкоговоритель к трубе и включаю запись, т-тогда во всем доме будет слышно. Стоны и вздохи у меня первоклассные.

- Не сомневаюсь. - Я невольно заулыбался. - А скажи, для чего тебе знать, в какой комнате мы находимся?

- К-куда пускать подсветку, - ответил Томми и кивнул на другой пульт, где я увидел с полдюжины тумблеров и реостат. - Я некоторые стенки флуоресцентной краской покрасил. Если пустить на такую стенку ультрафиолетовый луч, краска будет светиться в темноте. Ты направляешь туда фонарь - и ничего нет. И еще у меня тут кое-где фотовспышки есть. Закачаешься!

- Закачаюсь, - подтвердил я.

- Значит, так, - принялся инструктировать меня Томми. - Ты проведешь свою ледяную куклу (насколько я понял, так он непочтительно назвал Мириам) через парадный вход и проведешь по всем к-ком-натам. Обязательно расскажи ей обо всех таинственных смертях. Я записал все истории. - Он протянул мне несколько листков с напечатанным на машинке текстом. - Что твоя Мириам увидит, ты теперь знаешь. Больше я для тебя ничего сделать не могу.

- Ты сделал немало, - заверил я и хлопнул Томми по спине. Его очки свалились с носа и разбились. Томми невозмутимо достал из нагрудного кармана другие очки и водрузил на нос. - Благодаря тебе ее лед быстро растает.

Томми дал мне еще несколько ценных указаний, после чего мы с ним совершили обзорную экскурсию по дому. Затем я отправился домой, чтобы как следует изучить перепечатанные Томми страшные рассказы. По дороге я думал о том, что Мириам ждет незабываемый вечер.

***

Два дня спустя я подкараулил Мириам на одной из тех вечеринок, которые Реджи Джонс любит устраивать для совершенно незнакомых ему людей (то есть приглашает он дюжину знакомых, а приходит человек пятьдесят), положил руку ей на плечо и прошептал на ухо: