Мало-помалу звуки боя начали затихать, рабы гибли все реже и реже. Наверху вновь взвыли рога — на сей раз ликующе и торжественно.

— Вот и все, — бледный Хашдад утер пот со лба. — Они опять победили. Кто же их остановит?.. Наверное, только сам Митра!..

Очень скоро по трапам вниз, на гребную палубу потащили упирающихся мореходов с захваченного судна. Судя по смуглой коже и характерному разрезу глаз, это были вендийцы.

— Рассади этих свиней по местам, Архам! — раздался сверху рык капитана. — Только пусть сперва приберут там всю падаль…

Кто-то из пленников, не потерявший сердца, несмотря на поражение, попытался гордо отказаться — Архам тотчас же снес бедняге голову. Сделал он это, точно опытный палач.

— Ну, кто еще будет упираться? Это было сказано на понятном Конану западном наречии и сказано, судя по всему, для остальных рабов, так как боцман сразу же повторил ту же фразу по-вендийски.

Упираться больше желающих не нашлось. Трупы мертвых рабов полетели за борт; под боцмана спешили пристегнуть на цепи новых гребцов.

— Теперь мы сможем отдохнуть, — шепнул Хашдад киммерийцу. — Сейчас они потопят судно, а потом начнут свои игрища. Ручаюсь, галера до завтра и с места не двинется.

— А что это за… игрища? — поинтересовался северянин.

— Эрлик их знает! Но люди там вопят так, словно их живьем скармливают демонам.

Словно в подтверждение слов Хашдада сверху донесся истошный женский визг.

— О! У них будет двойной праздник! — печально опустил плечи кузнец. — Они захватили женщин… То-то не повезло бедняжкам!

Конан чувствовал, как в нем закипает бешенство.

Вопли сменились неразборчивым мычанием, словно кто-то поспешно зажал рот кричавшей. И тотчас же раздался детский плач.

Хашдад до крови прокусил губу.

— Митра!.. За что?!.. Там же еще и дети!..