Журналисты из "Ла Мёз" суетятся в поисках подробностей. Они расспрашивают соседку, обнаружившую труп. Та, толстая и лоснящаяся, словно тонна сливочного масла, объясняет, как заметила тело. Я останавливаюсь послушать ее рассказ. - Мне оставалось пройти всего четыре ступеньки,- говорит кусок масла,- и тут я увидела мужчину, нажимавшего на кнопку звонка, напевая мелодию! Я опускаю глаза и вижу что-то темное со светлым пятном... Я сразу поняла, что это человек! Я закричала, показывая на него месье, ожидавшему лифт... Он посмотрел... Наклонился над шахтой и выругался! Он сказал очень грязное слово, я не могу его повторить! И ушел... А я закричала, потому что перепугалась. Все согласно кивают. Я подхожу к бруску масла. - Прощу прощения, мадам... У нее толстые губы и щеки, свисающие до корсажа. - Месье? - Тот человек, который вызывал лифт... - Да? - Вы видели его раньше? - Нет... Журналисты очень заинтересовались вопросом и образуют круг. - Вы сказали, что, посмотрев на труп, он выругался? - Да,- отвечает соседка, крестясь.- Это было такое грубое выражение... - Вам не показалось, что он узнал погибшего? Она колеблется. Мысли медленно прокладывают путь через ее жиры. Пока мои вопросы дойдут по назначению и из этой студенистой массы выйдут ответы, можно успеть посмотреть "Граф Монте-Кристо" в двух сериях. Я ловлю реакции дамы. - Да,- говорит она,- раньше я об этом не подумала, но он наверняка знал его. - И он ушел? - Убежал... Я думала, он побежал за помощью. - Конечно... Новая пауза. Слышен скрип ручек журналистов. Под носилками расплывается красное пятно. - Как выглядел этот человек, дорогая мадам? Новая пауза. Наконец она рожает: - Высокий, плотный, в плаще, в серой круглой шляпе... И еще, мне кажется, у него были светлые усы... - А! Я скромно прощаюсь и выхожу на улицу. За моей спиной кто-то спрашивает, кто я такой. Другой голос уверенно заявляет, что я из полиции. Меня просто бесит, что у меня вид полицейского.