На третьей полке что-то бормочут, переживают. - Послушайте, я так не могу! Объяснитесь! Вы утверждаете, что мы летим на самолете. Так или нет? - По-новой он меня за ногу... Не цепляйтесь, кому сказано! Разгулялся, артист... На самолете, на самолетике! Спокойной ночи, аха-ха-а-а-хрр-ххх-ссс... - Мы летим??! - Фу, вы потише там, на багажной! Совсем очумели? Не чувствуете разве? Летим, точно. Высоко-высоко. - А отчего темно так? Почему света нет? - Темь, действительно, глаз выколи. Высоко забрались - потому и темно. - Какой самолет, отвечайте сию минуту! Я в командировке, по срочному служебному делу. Я должен знать всю правду! - Взрослый человек по голосу, а как ребенок, ей-богу. Вы, часом, не текстильный... - Не текстильный, не текстильный, хватит о текстильном! Какой это самолет, марка? - ИЛ-62, сами не видите? Вы лучше скажите, вот взять, к примеру, ацетатный шелк... - Как? - Ну, ацетат, по-нашему. Это же ведь дрянь, а не ацетат, вы гляньте сами! Одни цветочки чего стоят. Ацетатный шелк, он, мил-человек, должен быть не таким, на то он и призван так... - Ах, да отстаньте вы от меня со своим шелком! Расстроили вы меня, черт дернул к вам обратиться. Надо же, мы, оказывается, летим на ИЛ-62! Мне нельзя так сразу. У меня все рассчитано по часам - прием лекарств, питание... - Вы там не шебуршитесь! Попутчик липовый. Правда глаза колет? А билет у вас имеется? Ась? Не слышу! - Надо же, вот напасть, иевезуха, просто невезуха... Стучат колеса. Слышно, как по коридору вагона, ворча, пробирается какой-то пассажир, тоже, как видно, полуночник, - покурить в тамбуре. На багажной полке начинают смеяться. Сначала тихо, потом все смелей, совершенно открыто и безбоязненно. - Хе-хе-хе, вы однако... ах-хах-ха... хороши! Разыграли как, рассказать кому - не поверят! Хр-хр-хох... Купился, купился, как мальчик! Шуточки у вас, ых-хы-хых... - Шуточки? Есть тут один шутник-шутничок, да не я... Насчет билетика как же будет, гражданин? Не ответили! Есть ай нет? Или стюардессу позвать? Так я мигом.