«Напавшие бросили основные силы на штурм главных ворот базы ВВС, — говорил Хартманн. — Но несмотря на массированный характер, штурм ворот предназначался только для отвода глаз. Пока продолжался бой, небольшая группа террористов проникла на аэродром и захватила самолеты».

Лицо президента выразило напряжение.

«Подлинной целью террористов был захват бомбардировщиков дальнего действия и истребителей сопровождения. Бомбардировщики в соответствии с планом оперативного реагирования на случай коммунистической угрозы находятся в состоянии постоянной боевой готовности. Для отражения атаки противника они готовы к вылету в течение секунды».

Хартманн сделал выразительную паузу, посмотрел в свои записи и продолжил: «Наши военные действовали быстро и отважно. Их действия заслуживают самых высоких похвал. Они отбили у террористов несколько самолетов, а другие им удалось поразить при взлете. Однако, несмотря на мужественное сопротивление военных, террористы подняли в воздух семь истребителей и два бомбардировщика. Соотечественники! Друзья! Вынужден сообщить, что оба бомбардировщика имеют на борту ядерное оружие».

Хартманн снова сделал паузу. Овальный кабинет у него за спиной словно растаял, на экране остался только президент за столом на фоне белой стены. На стене неожиданно появились шесть хорошо известных лозунгов.

«Еще до завершения атаки мне в Вашингтон был направлен ультиматум, — сказал Хартманн. — В нем говорится, что, если в течение трех часов я не выполню условия террористов, на Вашингтон будет сброшена ядерная бомба. Эти условия вы видите перед собой на экране, — президент показал рукой. — Их так и называют: Шесть требований. Думаю, вам они известны не хуже, чем мне. Первое требование — прекратить помощь союзникам США в Африке и на Среднем Востоке. Второе требование — систематическое разоружение, которое означает разрушение нашей оборонной мощи. Третье — упразднить Чрезвычайные городские комиссии, которые поддерживают законность и порядок в городах. Четвертое — выпустить на свободу тысячи опасных преступников. Пятое — отменить ограничения на издание порнографической и антигосударственной литературы. И, наконец, шестое требование, — президент улыбнулся своей знаменитой ослепительной улыбкой, — это моя отставка с поста президента Соединенных Штатов».