«Ты не должна говорить Бруенору», добавил Регис. «Потом, Дриззт может и вообще не пойдет туда.» Халфлингу казалось, что приукрасить правду не помешает. «Он говорил что собирается повидаться с Алустриэль, до того как решит, что ему делать.» Это было не совсем так – Дриззт только упомянул, что может зайти в Сильверимун, чтобы получить подтверждение обоснованности своих страхов – но Регис решил, что Кэтти-бри необходима хоть какая-то надежда.

«Ты не должна говорить Бруенору», снова сказал халфлинг, на этот раз решительнее. Кэтти-бри смотрела на него; пожалуй ее вид был одним из печальнейших зрелищ, виденных халфлингом.

«Он вернется», сказал Регис усаживаясь рядом с ней. «Ты же знаешь Дриззта. Он вернется.»

Для Кэтти-бри все это было уже слишком. Она мягко сняла ладонь Региса со своей руки и встала. Еще раз посмотрела на статуэтку пантеры, стоящую на столике, но не нашла в себе сил взять ее.

Тихо выйдя из комнаты, она вернулась к себе и бессильно упала на кровать.

Середину дня Дриззт проспал в холодной тени пещеры, далеко от восточного входа в Митриловый Зал. Воздух раннего лета был теплым, ветерок дувший с холодных ледников гор не мог сопротивлятся силе солнечных лучей в безоблачном летнем небе.

Сон дроу не был ни долгим, ни спокойным. Его наполняли мысли о Вулфгаре, об остальных друзьях, и расплывчатые видения, воспоминания этого ужасного места – Мензоберранзана.

Ужасное и прекрасное, как и темные эльфы, сотворившие его.

Дриззт перебрался ко входу в пещеру, чтобы пообедать. Он наслаждался теплотой яркого дня, звуками жизни вокруг. Как все это отличается от его дома в Подземье! Как это чудесно!

Дриззт бросил засохший сухарь в грязь и ударил по полу.

Как чудесна была эта лживая надежда стоявшая перед его отчаявшимися глазами. Все что он хотел в жизни – избежать путей своего рода, жить в мире. Затем он попал на поверхность, и очень скоро решил что это место – место жужжащих пчел и щебечущих птиц, теплого солнца и зовущего лунного света – станет его домом вместо вечной тьмы подземных тоннелей.